В 10 часов вечера, на третьем часу задержки рейса с города Парижа до города Блавы, персонал аэропорта Орли решил очистить скамейки и закрыть ворота. Посему, праздношатающихся перспективных пассажиров погнали на гейт, чтоб они там компактно сидели и безобразия не нарушали. А перед гейтами стоят секуритатные, которые твой багаж светят и отбирают минералку и маникюрные ножнички.
Дежурная тётя просматривала на экране содержимое моего рюкзака. Её взору предстали два неясных двухсотграммовых удлинённых цилиндра, а также четыре «лепёшки» грамм по тристо, плюс ещё чтото по мелочи. Всё — органика. А также проводочки. Тётя перевела взгляд на меня (на моём лице, вероятно, был запечатлён недобрый оскал, так как я одной рукой придерживал штаны, а второй пытался вернуть на место ремень, просвеченый доблестным французским аппаратом). Тётя вздрогнула и завопила «Секуритатный! Секуритатный!» (ну или каким там заклинанием парижские аэропортовые тёти суммонят секуритатных).
Секуритатным оказался негр, похожий на Эдди Мерфи, в белых перчаточках. Начал он с вопросов лингвистических:
— парле ву франсе?
— но
— ду ю спик инглиш?
— сорт оф
Удовлетворив лингвистическое любопытство, он сообщил мне, что хочет посмотреть мой рюкзак на предмет секруитатности, на что я ему сказал «Валяй!» и продолжил надевание ремня. Секуритатный открыл рюкзак. Заглянул. Сунул туда нос. Задумался. И вынес вердикт «У вас там сыр!». Я подтвердил эту гениальную догадку, тогда он расцвёл в улыбке, и завопил тётке «У него сыр! Французский сыр! Видишь! Обоняешь! У него сыр!». Тётка продолжала сомнительно смотреть на мою морду.
Сыр оказался хорош. Особенно со Словацким розовым шампанским брютом. А как-нибудь я ещё расскажу про беседы о вине с московскими таможенниками.