Помню, в детстве почти каждый день к нам заходил молдавский художник Михай Греку. Несмотря на то, что недавно умер Сталин, время по-прежнему было неспокойным. Страх всё еще витал в обществе, процветали жлобство и бескультурье. И хотя издательство наконец-то решило опубликовать книгу моего отца, писателя Ихила Шрайбмана, грусть всё равно не сходила с его лица.

– Если бы ты только знала, дорогая Ольга, – обратился он к моей матери, – сколько я им объяснял, что это не оригинал, а перевод с еврейского на русский, что я лично с переводчиком, русским писателем Михаилом Хазиным, обдумывал каждое слово! В общем, с трудом удалось добиться, чтобы напечатали, что это «авторизованный перевод на русский», правда, без указания, с какого языка. Понимаешь, слова с «еврейского» звучат для них как какое-то проклятье, как табу. Боже мой, Ольга, в какие времена мы живём!
Что касается Михая Греку, то он был полной противоположностью моему отцу. Жизнерадостный оптимист, Греку никогда не унывал. Его бодрый голос раздавался сразу же в коридоре, как только открывалась дверь.

– Шрайбманикэ! – так называл он моего отца. – Как дела, Шрайбманикэ? Что нового? – и прищуренные его глаза сияли. Он был полон жизни.

– Олгуца! – это он уже обращался к моей матери. – Сделай для меня, пожалуйста, кофелуцу нягрэ!
Черный кофе он обожал. Кофе и сигарета были его постоянными атрибутами в дискуссиях с моим отцом.
– Ты знаешь, Ихил, меня снова вызывают в Министерство культуры, – и радостная улыбка появилась на его лице.

– Ну и что? – с грустью спросил его отец.
– Что «ну и что?»? – засмеялся Греку. – Как всегда, снова будут ругать меня, называя буржуазным художником, снова будут говорить, что в моих полотнах не чув-ствуется социалистического реализма, что мои картины – это мазня. Как ты думаешь, Шрайбманикэ, что мне одеть, когда я пойду к ним в министерство?
– У тебя есть приличный галстук? – поинтересовался отец.

– Что, галстук?! – усмехнулся Греку. – В галстуках будут они, а я пойду в сапогах, яркой рубашке и пёстром шарфе на шее. Не унывай, Шрайбманикэ, настоящее искусство бессмертно. Красота всё равно побеждает. Я верю, наступят времена – иначе не может быть – и мои картины будут висеть в лучших музеях, а твои книги, Ихил, будут на полках библиотек мира и люди будут почитать тебя. Ты, Шрайбманикэ, – большой писатель, ты – будущий классик. Вот поэтому я завтра начинаю писать твой портрет, портрет писателя Ихила Шрайбмана…

* * *
МОЙ ПОРТРЕТ
(Из книги Ихила Шрайбмана «Творения и любовь»)
У меня дома на стене висят два портрета: портрет Переца Маркиша и мой портрет.
Мой портрет большой: метр в длину и метр в ширину.
Портрет Маркиша в четыре раза меньше: полметра в длину и полметра в ширину.
В моём доме мой портрет в четыре раза больше портрета Маркиша.
В моём доме.

Но во всех других домах портрет Маркиша в сто раз больше, в тысячу раз больше.
Портрет Маркиша висит перед глазами каждого еврея.
Мой – ни перед кем, ни перед кем, ни перед кем.

* * *
Послесловие сына. Дорогой отец! Я обращаюсь к тебе, твой сын. Да, Михай Греку был прав: времена изменились. Тебя издают, и не только в Молдавии, но и за рубежом. Ты стал известным, тебя по праву называют классиком и патриархом еврейской литературы. Ты получил премии и в Швеции, и в Америке, и в Израиле. На родине твоей в центре села, напротив школы, по решению молдавского правительства, установлен тебе памятник. И в США, и в Молдавии проходят в твою честь шрайбмановские музыкально-литературные вечера.

А Греку?.. Его картины считаются шедеврами, их охотно приобретают музеи мира, а кишиневский художественный колледж носит имя выдающегося молдавского художника Михая Греку.
Что ж, он был прав: красота всё равно побеждает.
Эдуард ШРАЙБМАН
Майами, май 2011 г.

EM


Filed under: Cultura, Moldova, Personalitati Tagged: Ихил Шрайбман, Mihai Grecu