Сегодня, 2 февраля, работники правоохранительных органов убедительно попросили меня снова зайти в Генеральный комиссариат полиции.
Прождав опаздывающего Степана Круду (он же у нас занятой!), я в очередной раз перешагнул порог отдела Уголовной полиции. В одном из кабинетов мне пришлось минут двадцать просидеть рядом со Степаном Круду. Это было очень неприятно. Наверно, потому что от Степана Круду исходил зловонный дух политической смерти. Фу… К счастью, пожаловавшись полиции на мое отношение к своей персоне, высказав точку зрения о том, что в цивилизованной стране такое (?) было бы недопустимо, Степан Круду быстро ретировался.
Сотрудник полиции попросил меня написать вторую объяснительную, в которой я должен был разъяснить, почему назвал Степана Круду «политической проституткой». Объяснительную записку я написал, признав, что данный факт имел место и что я продолжаю считать Степана Круду «политической проституткой». Однако, конечно, во многом это словосочетание использовано условно, так как к политике Степан Круду имеет лишь косвенное отношение. Вся его политическая карьера – это обман, кляузничество, судебные дрязги с односельчанами, в общем – попытка залезть повыше и плюнуть подальше.
Но, тем не менее, действия Степана Круду в 2009-м году «политической проституцией» назвать, по-моему, можно. В сложный момент он предал нас, покинув фракцию ПКРМ в Муниципальном совете. А все потому, что хотел остаться в теплом кабинете в здании Минсельхоза. Также в объяснительной записке я написал, что «политическая проститутка» является метафорой, и здесь не идет речь о том, что Круду оказывает политикам сексуальные услуги. Свободная энциклопедия «ВИКИПЕДИЯ» смысл словосочетания «Политическая проститутка» раскрывает следующим образом: «Беспринципный политический деятель, готовый поступиться честью, совестью, долгом и другими высокими ценностями ради собственной выгоды».
Несмотря на мои объяснения, полиция вынуждена была сделать мне предупреждение, и просила впредь не называть Степана Круду «политической проституткой». Теперь Круду становится важным политиком, потому что он не «политическая проститутка».
