(Предупреждаю заранее: никаких воспоминаний о моём детстве золотом не будет. Ну их на фиг, такие похабные воспоминания.)
Разумеется, вопрос не имеет ответа в том числе и потому, что он неточен. И дело не в разнице между взрослыми и детьми, а в оттенках самого понятия «симпатичен». Что это за зверь — симпатичный персонаж? Кто это? Тот, про кого интересно читать? Тот, на кого приятно смотреть? Тот, на кого хочется быть похожим? Тот, на кого ты уже похож? Тот, кого понимаешь? Тот, кого хочется понять, даже когда это сложно? Тот, кого жалеешь? Тот, кому завидуешь? Тот, про кого хочется придумывать продолжения? Тот, про кого хочется придумывать приквелы? Тот, чью роль хотел бы сыграть? Тот, чей портрет хотел бы повесить на стену? Тот, за кого вечно будешь благодарен автору, который его придумал? Тот, чьей судьбы этому автору никогда не простишь? ))
В каждом из этих случаев речь может идти и о персонаже, условно относимом к отрицательным. Но ответы на вопрос «почему», ясен перец, будут разными... И иногда они будут выходить за пределы схемы «вниз идти легче», да...
Ладно, это всё бессмысленный трёп. Ближе к теме... В процессе медитации над этим (не имеющим, разумеется, решения) вопросом подумалось следующее. Персонаж может действовать как сам по себе, просто как человек со своими личными интересами и проблемами, либо как воплощение некоей идеи (принципа, правила, закона, системы...). Разумеется, в чистом виде это встречается редко, а многие герои незаметно кочуют из одного состояния в другое, нередко меняясь при этом местами, но все-таки разница эта существует. То есть, грубо говоря, персонаж может рассуждать так:
«Короче, у меня есть три выхода: такой-то, такой-то и такой-то. Первый — слишком рискованный, нуевона. Второй — вроде простой и надежный, но... Фубля, не буду я об этом даже думать. Третий... не, это я не смогу. Получается, таки первый (( Млиин, ну шо же делать?»
Или так:
«Для меня /исходя из моих принципов, полученных мною инструкций и требований сюжета/ есть только один выход — первый.»
И, несмотря на необозримый спектр промежуточных вариантов, значительную их часть можно отнести к той или другой области.
Допустим далее, что у нас есть некий два персонажа («положительный» и «отрицательный»), противостоящие друг другу. Получается, вариантов такого противостояния может быть три: человек — человек, человек — система, система — система.
В первом случае (человек против человека: личность против личности) симпатии читателя будут, скорее всего, тупо на стороне того персонажа... на стороне которого были симпатии автора (не обязательно это будет действительно положительный персонаж). Не без исключений, разумеется. По крайней мере вариант «А я — Баба-Яга» никогда исключать не следует )
Во втором случае (личность против системы) читателям будет симпатичнее тот, кто против системы. Даже если он моньяг-убийца с нечищенными ботинками. Потому что самоотождествляться с идеей для нормальной человеческой психики не совсем естественно, во всяком случае, не намного более естественно, чем самоотождествляться с психом-одиночкой. Если же в качестве личности будет выступать персонаж «положительный», противостоящая ему банда безликих бяк особого сочувствия не вызовет, но в принципе такой случай встречается не так уж часто. Банде безликих бяк почему-то всегда хочется противопроставить что-нибудь идейное, а главного бяку сделать не совсем безликим, а вовсе даже харизматичным. Вот и пропал читатель )
В третьем случае (идея против идеи), что ужасно, симпатии читателей тоже будут утекать к отрицательным персонажам. По очень простой причине. Есть два человека. Не так чтобы очень живых, но всё же как бы человека. Один из них исповедует принципы, которые лично тебе, вообще говоря, понятны. Тебе их, во-первых, вдалбливают с трёх лет, а во-вторых, они просто понятны — ну нехорошо сжигать планеты, мучить щенят и всё такое прочее. То есть нет никаких вопросов к персонажу, к автору и к себе самому относительно того, как человек может этими идеями в жизни руководствоваться. То есть он более или менее понятен — просто по факту своего существования. Второй же всю дорогу делает то, что делать нельзя. Более того — он верит в то, во что верить нельзя, думает то, что думать нельзя, чувствует то, что чувствовать нельзя. Не потому, что это запрещено, просто это невозможно, это непонятно, это невообразимо — но в описываемом мире это есть, а значит, надо это как-то понять и вообразить. Вот мы и вглядываемся в чорную-чорную фигуру какого-нибудь верховного ужоснаха, пытаясь понять и вообразить. Дальше может быть всякое — кто-то его оправдает, кто-то найдет смягчающие обстоятельства, кто-то осудит его врагов... Но даже если он останется в читательском представлении Очень Нехорошим Человеком — он уже будет восприниматься именно как человек. У «лица» положительной системы шансов на это будет меньше.
Впрочем, есть тут еще одна, неприятная для нас, читателей-перевертышей, заковыка. Очень часто один и тот же положительный персонаж воспринимается одними как «личность», а другими как «идея». Так вот как идея он воспринимается теми, кто сам не способен следовать своим принципам. Тем, кто в теории знает, что такое хорошо и плохо, но в жизни хорошо не умеет, а без плохого не может. Тем, кто только и способен что сидеть на диване, рассуждать об относительности добра и зла и заниматься фанфоложеством, в то время как...
Ладно, что это я...
Вторая причина — суть ее в ловушке, которую требования героичности главного героя подстраивают автору. Ведь нехорошо будет, если главгер будет проявлять свою положительность тем, что щелчками раскидает со своего пути стадо недоделанных придурков, хилых, пустоголовых и отталкивающих. Побеждать идиотов — это как-то не по-положительному. Поэтому в противовес хорошим парням воздвигаются не просто плохие парни, а мегаплохие суперчелы. Только вот мегаплохость и суперчеловость очень плохо между собой сочетаются. Как-то заслоняют они друг друга, что ли. А точнее, второе заслоняет первое. Напрочь. Ну и пофиг, что он пьет по утрам кровь христианских младенцев, зато он та-ак стреляет... и тако-ое придумывает... Да и выглядит так, что просто ах. Ну ведь можно же... наверное... может быть... где-то... можно же вообразить, будто я немного на него похож... кровь ведь пить необязательно, правда? а вот если просто чуть-чуть похоже выглядеть и вот такую походку себе сделать и вот так вот тоже научиться смотреть и говорить и...
Мдя.
Кстати, ловушка тут еще и в том, что автор с разгона делает главного бяку настолько сильнее главного няки, что потом просто не может придумать честного способа его победить. Поэтому бедного лапочку еще и побивают как-нибудь подножкой из-за угла и роялем с крыши. И оказывается он в результате невинной жертвой, и нифига ты с этим не поделаешь...
Последнее дополнение. Относительно Волка и Зайца как классических примеров и относительно того, что никак нельзя сочувствовать персонажу, который, дай ему волю, съест другого персонажа и не подавится.
Разумеется, у кого-то просмотр этого мультфильма может «наложиться на размышления о смерти», ну тут уж ничего не попишешь. А у кого-то, может, наоборот — на размышления о том, что кирпичом по голове получить таки больно, причем независимо от того, положительного персонажа бьют или отрицательного. Это личные проблемы каждого. Но в общем-то случае... Даже если вид начальных титров не наведет на мысль о том, что фильма ужасов в ближайшие десять минут не ожидается, то, посмотрев несколько серий, человек уже понимает, что будет во всех остальных. Ему известны правила игры. Ему известно, что в этом мире Зайца не съедят, ну нельзя его съесть, никак, это противоречило бы законам природы. Более того — с ним вообще ничего не может случиться. Отделается легким испугом, так сказать. Очень легким.
А когда на экране постоянно присутствуют двое персонажей, один из которых гарантированно отделается легким испугом, а другой почти так же гарантированно легким испугом не отделается... Ну и не пофиг ли, что второй якобы собирается съесть первого? «Якобы» — потому что, как было сказано выше, таковое поедание нарушило бы законы мироздания, и трудно избавиться от ощущения, что Волк эти законы мироздания и правила игры тоже знает. Что не съесть он его хочет, а просто вот так, без объяснения причин за ним гоняется (слэшеры, молчать, это уже боян). И получает, соответственно, ни за что. Не то за неприятие этих правил игры, не то, наоборот, за то, что тоже их принял... Непоня-атно. Но в любом случае это выглядит достойнее, чем принятие этих правил Зайцем ) Правда, у него есть оправдание: его никто не спрашивает, хочет ли он быть бессменной и неуязвимой недостижимой целью Волка )
Пожалуй, это всё, что я сегодня хотела сказать по этому поводу )