По следам асечного трепа (фиксирую, чтоб не забыть… ну и чтоб понять то, что говорила))1. СоцыоническоеВсе-таки историю рацика должен писать рацик. Никакого шовинизма, чистая экономия нервов. Что происходит с чувствительным и порывистым фанфишером-иррационалом, когда он видит/читает/понимает, что какой-то (пусть даже и вымышленный) чел тридцать лет пытался — как говорится, с упорством, достойным лучшего применения, — фигурально выражаясь, пройти мимо двери, то есть сквозь стену, то есть, пардон, головой об кирпичи?Разумеется, иррац тут же достает из-за пазухи всё нерастраченное сочувствие и садится думать, как же такой неглупый — по крайней мере, часто характеризуемый именно так — чел мог заниматься такими глупостями. И если в этот момент его не зафиксировать и не отвлечь ненавязчиво на какое-нибудь другое, более подобающее честному иррацу занятие, он обязательно придумает этим глупостям какое-нибудь объяснение. Рациональное — с его точки зрения.И тут то и появляются разные чудовищные порождения его иррациональского разума. Трудное детство (высокая няня, каменный пол, …), при всей его сюжетной избитости и затасканности, еще самое жизненное из них. Но одного стартового пинка не в ту сторону им мало — ну в самом деле, разве нормальный человек будет всю жизнь двигаться в одном направлении? Особенно если отчетливо видно, что движение это направлено куда-то не туда?Поэтому наш бедный персонаж в иррациональном отражении будет находиться под постоянным прессингом неблагоприятных обстоятельств. Например, окажется, что на стене была нарисована дверь: злые люди разыграли. Или что дверь на самом деле была, но ее не получалось открыть. Или что ее получалось открыть, но пружина была слишком сильная, поэтому пройти в получившуюся щель не получалось и оставалось только с тоской в нее глядеть. Или что двери не было, но стена казалась дырявой и непрочной. Или что двери не было совсем, но идти всё равно было некуда больше, потому что вокруг росли буйные чертополоховые заросли и бродили дикие хвостозубы. Или что кто-то навел иллюзию, из-за которой стена казалась дверью, дверь стеной, а проходящие нормальной дверью люди — страшными привидениями. Или что враги надели на него взрывающийся ошейник, не позволяющий отходить от этого участка стены, пока взрывчатка не протухнет. Или хотя бы маленький зеленый человечек время от времени подходил к персонажу и напоминал, что, если он проломит стену, быть ему повелителем вселенной и властелином мира, ну а если не проломит, то пиндык будет его любимому ручному хамелеончику.Все эти фантастические построения могут быть очень захватывающими и трогательными. Но, к сожалению, ни один иррац в здравом уме не додумается до настоящей причины: человек может просто знать, что дверь находится именно тут. Причем откуда он это знает — ему, как ни странно, совершенно неважно. Может, ему это мама сказала. Может, ему это по укурке привиделось. Может, он это рассчитал на основании анализа расстояний между остальными шестьюстами шестьюдесятью пятью дверями. Может, он прочел об этом на страничке журнала «Нумерология и фэншуй», найденной на дне ящика из-под яблок. Может, эта дверь была нарисована на карте, которую он сам в детстве нарисовал для игры в открытие северного полюса. Пофиг. Если карта два раза правильно предсказала наличие двери, то и все другие отмеченные на ней проходы считаются существующими. Попробуйте только сказать, что это не так. Нет, разумеется, потом все-таки придется признать, что это не так. Но иногда процесс разубеждения может занимать тридцать лет, и это ни фига не преувеличение. По завершении процесса разубеждения рационал чертит новую карту, где на памятном месте неудачного стенопробивания будет начертано: «Стена прочная, двери НЕТ». После этого, кстати, дверь может спокойно себе появляться. Если через нее кто и решится пойти, то это будет точно не наш герой.А то, что получается у фанфишера-ирраца… Это просто смешно. Главный герой, видите ли, продолжает идти по своему пути чуть ли не потому, что время от времени к нему приходит мокрый черноволосый мальчик и говорит загробным голосом: «Се-емь дне-ей» «Помнишь ли ты свой долг, Орри Брайетки?» Чёрт побери, рационалу не надо напоминать о его долге, потому что он его не «помнит» — он знает свой долг!Дишкламер: Нет, я на самом деле, конечно же, не разбираюсь в соционике — это во-первых — и не верю в нее — это во-вторых. Просто я в натуре замечаю, что, хотя у всех людей случаются перемены во мнениях, зафанатения и разочарования, у одних они почему-то бывают чаще, а у других реже. Так вот тем, у кого чаще, лучше не писать фанфики про тех, у кого реже, только и всего. Может получиться мило, да, но OOC гарантирован.2. Мэрисьюистическое.Задумалась я недавно, есть ли в ФСФ мэрисью. А то что такое — у всех нормальных графоманок мэрисью есть, а я что, рыжая? Стала я перебирать всех фээсфэшных девушек, выбор там ого-го какой большой, а остановиться ни на ком не могу. Не мэрисью и всё тебе. Флита — да ну, скучная она какая-то, ни тебе магических способностей, ни блаародного происхождения, ни даже красоты ослепительной, ну хорошенькая, да, и всё, и вообще она брошенка, чего за мэрисью обычно не водится. Рика — та же тема, ну разве что на аффтаршу немного больше похожа внешне. Рика-младшая — всё вроде при ней, и демонические заморочки, и незавидное умение всегда и везде обращать на себя внимание, и прынц на ней женился — ну почти мэрисью, да слишком уж она на периферии сюжета, не подходит по формальным соображениям. Сайси — красавица, и умница, и своего всегда добьется, если только захочет, но, опять же, слишком мало ее там, несколько раз появляется, хотя и эффектно, но тут же уходит на задний план, ее место там, за кулисами… Майла — ну уж у нее, казалось бы, есть всё, чтобы получить гордое звание Мэри Сью натуральной: и происхождение загадочно-готично-экзотическое, и способности колдовские, и красавица она, и умница, и главному герою, опять же, нравится до последней страницы… Да не сходится что-то. Может, со стороны оно, конечно, виднее, а у аффтара глаз для самоанализа неподходящий, но не сходится ведь! Вот Чеда Амилиндри — та мэрисью, двух мнений быть не может. Но то в продолжении, а в ФСФ-та что?А в ФСФ мэрисью нет. Потому что все многочисленные тамошние девушки отметились только тем, что имеют какое-то отношение к главгеру. Если вычесть этот факт их биографии, то получится, что по большому счёту они не интересны никому, кроме своих близких родственников. Флита, говорите, Ченгеру интересна? Так он тоже ее родственник, между прочим. Никто не сможет сказать, что Флита где-то более популярна, чем абсолютно не мэрисьюистичная Пейшенс, что у Рики-рыжей по определению больше поклонников, чем у Эллики Карш, что Майлу знает больше людей, чем Тиву… Они все — просто люди. Пытающиеся жить своей жизнью. Что у них это плохо получается — другой вопрос, дык на то аффтар и графоман, но нельзя сказать, что их жизнь и есть сюжет книги.Подумав эту одинокую глупую мысль, я пришла к печальному выводу. В ФСФ есть мэрисью. И это — сам Орри. Да, именно он, несмотря на то, что он очевидно мальчик и даже гетеросексуал. По всем остальным параметрам он мэрисью. Да и действительно, кем еще может быть существо по имени Урфин Керген Интве Босама Инсмег Эрри Ланти У. Джетамер Верус Туаташан Трайн? Кто такие Трайны и Туаташаны, можно даже не уточнять, и так понятно, что у этого человека наверняка много интересностей должно заваляться в фамильной шкатулке артифагтов. Так оно и происходит. О да, в роду у него разве что эльфов не было, да и то неточно. Но не только этим отмечен наш бравый мэрисьюнчик. Разумеется, он очень умный (в тринадцать лет в нецивилизованной местности уравнения решает), очень талантливый (во всём, к чему ни прикоснется — разве что рисовать не умеет, но мелкие недостатки только оттеняют неповторимость настоящей мэрисью), очень сильный и смелый (да-да, саблезубых тигров мочит только так), может быть, не очень красивый (хотя все-таки посимпатичнее, чем в каноне), но обаяние его всепобеждающе. Любой человек, однажды встретивший Орри Брай-Дагера, забыть его уже не в состоянии. И вот тут-то и кроется главная засада. Орри не просто главный герой книги — он главный герой в биографии каждого другого персонажа. Каждый раз, когда аффтар приоткрывает внутренний мир какого-нибудь второстепенного бедолаги, можно заранее быть уверенным: персонаж будет думать о Джюсе. Он будет думать, как помириться с Джюсом, как поругаться с Джюсом, как влюбить в себя Джюса, как отвязаться от Джюса, как убить Джюса, как спасти Джюса, как исхитриться и одновременно казнить и помиловать Джюса … Это очень быстро становится скучным — как любой мэрисьюизм. Потому что главный недостаток мэрисьюшек не в том, что они не могут заинтересовать читателя, а в том, что при всём этом они как-то умудряются заинтересовать других персонажей. Именно это несоответствие и делает мэрисью литературой низшего сорта. Когда герою достаточно только посмотреть кому-нибудь в глаза своим фирменным пронзительным взглядом, а потом добить контрольной кривой улыбкой, чтобы сделать из человека своего фаната (или на крайняк своего ненавистника) до конца времен. Ну и — последний пункт — никто, разумеется, не будет спорить, что аффтар в данном случае вложил в образ главного героя слишком много от себя. А это тоже характерный признак мэрисью.Разумеется, говоря об этом, я знала, что мужские персонажами мэрисьями не называют. Для этого есть другой термин — Марти Стью. Но все-таки что-то не давало мне обозвать так Орри. Что именно — я поняла, когда до меня дошло, что у меня и мартистью тоже есть. Очень умный, очень сильный, тоже не без сверхспособностей, правда, рожей он не вышел, но зато непотопляем. Ченгер. Яфил Риттис Ченгер, противный старый шпион с липкими немытыми лапами, занимает в этом опусе гордое место Марти Стью, он и никто другой.Попробую объяснить, почему я так считаю… Предупреждаю: сейчас я говорю исключительно о женской литературе, как там бывает у мальчикофф, что у них зеркально отражено, а что остается так же — мне неведомо.Ченгер мартистью, потому что он не мэрисью. Будучи своеобразным двойником Брай-Дагера — по интеллекту, по влиянию, по неполным, но заметным магическим способностям, по немагическим сверхчеловеческим возможностям (у Орри это абсолютная память, ориентация в пространстве, у Яфа — физическая сила, умение обращаться с любым оружием и т. п.) — он тем не менее является его полной противоположностью. Орри — блестит, как поддельная новогодняя игрушка (да-да, «как настоящая, только не радует»), и сверкает, как свадебный фейерверк, Ченгер — прячется в сером тумане. Этот туман лишен детской мистичности, он не волшебен, а страшен, потому что вполне рукотворен, ведь Ченгер не демон, воплотившийся в человеке, а человек, сделавший из себя демона. Что думает и чувствует «таинственный» Брай-Дагер — нам известно: даже если он сам не вывалит кому-нибудь все свои тайны от переизбытка эмоций, их выдаст всезнающий аффтар. Что думает, что чувствует, чего на самом деле хочет компанейский парень Ченгер — не знает никто, кроме него самого. От него можно услышать только то, что, согласно его планам, должно быть услышано. Пусть к Орри никто не остается равнодушным, его все любят и/или ненавидят, но нельзя сказать, что кто-то всерьез боится «страшного» Брай-Дагера (ну кто же в здравом уме и твердой памяти будет бояться мэрисью?) — а вот Ченгера именно боятся, хотя и не ставят его в центр вселенной (действительно, зачем ему это надо, мартистью — центр собственной вселенной, а не чужой). Орри лень разбираться даже с собственными сверхъестественными фишками, они проявляются сами собой от случая к случаю, когда сильно припрет, и вообще относится он к самому себе как-то несерьезно, как к чужой, на время одолженной игрушке: конечно, жалко будет, если сломается до времени, ну да чему быть, того не миновать. Ченгер — существо более ответственное, за свои способности он платит кровью, поэтому не расходует их на пустяки. Его выбор всегда осознан. Орри — наследник Брай-Наваоры, вечный халявщик и транжира, Яф — ученик Бастинды, простой смертный от природы, и можно не сомневаться в том, что «прокачивать скиллы» ему приходилось нечеловеческим трудом. Он не снисходителен к себе — он знает себе цену.Отсутствие мэрисьюшности видно уже в происхождении Ченгера. Кто там у нас Орри? Потомок Брай-Наваоры, изгнанный наследник великого рода, с Имерелами и Аш-Ангами в родословной (пусть и фиктивной), весь из себя романтичный… У Ченгера нет никакой родословной. Мать женщина, отец неизвестно кто. Казалось бы, можно развернуться и додумать, что мамаша его была на самом деле лишенной колдовской силы съехавшей с катушек ведьмой, а папа — принцем Подземной страны в бегах, ведь, судя по другим персонажам, аффтарша никогда перед такими вещами не останавливается, а тут столько легкозаполнимых пробелов… Но нет! И в ФСФ, и в приквелах, и в сиквелах у Яфа не появляется никаких новых романтических, да и не романтических тоже, родственников, он так и остается безродным сыном провинциальной шлюшки. У него нет предыстории — только история. Орри же только выполняет предсказания, он весь — предыстория, причем неканоническая до отвращения.Возможно, где-то здесь и проходит граница, разделяющая «ощущение мэрисью» от «ощущения мартистью» (разумеется, речь исключительно о моих ощущениях). Орри получает исходный заряд энергии откуда-то извне канона, источники его крутизны — в магии Брай-Наваоры, которого в каноне не было и быть не могло, в совершенно неканонических традициях клана Трайнов, в личных заморочках аффтарши, в фэнтезийных и мистических стереотипах. Он «не от этого паззла деталька», и в этом его мэрисьюшность. Ченгер ниоткудане получает энергии, у его крутизны нет источников ни в каноне, ни вне его, он сам себе источник, автономная самосовершенствующаяся система, он вообще не деталька для паззла — и в этом его мартистьюшность. Ченгер — «вычеркнутый из списка живых» (именно по этому запросу некогда нашла его Бастинда, вытащив из болота шелудивого мальчика-самоубийцу). А Орри в списке живых, если подразумевать под живыми нормальных обитателей Волшебной страны, никогда и не было, он явление изначально внешнее, почти кроссоверное, как любая, абсолютно любая мэрисью…Типа того )