Не могу рисовать вообще. Получаются только волнистые линии. В лучшем случае. В худшем получаются ломаные. Ломаная линия с глазками — довольно неприятное зрелище, особенно когда глазки разного размера и на разной высоте.
Написать ничего тоже не могу, но это не так заметно.
Надо идти пылесосить. За весь год набирается всего минут на десять такого времени, когда радуешься, что у тебя на полу лежит ковер. И многие часы времени, когда этот ковер не вызывает никаких эмоций, кроме «Нафига?» и «За что?». Да, я сволочь и помню об этом. О том, что в комнатах без ковров тоже кто-то убирает, я тоже помню. Я всегда это помню.
Мертвую березу во дворе спилили.
Все готовы снова терпеть меня как автора. С небольшим условием: когда я приду в какой-нибудь другой фэндом. Пля, я не хочу в другой фэндом. Я ни в какой фэндом не хочу. Я хочу остановиться, отвязать от хвоста связку консервных банок, лечь и сдохнуть. И вообще я хочу оридж написать.
Вдобавок к прочим неприятным изменениям в ЖЖ, я теперь не могу выбирать аватарку для комментария. Даже если кажется, что выбираю — во-первых, это теперь делается без ключевого слова, а во-вторых, она всё равно не выбирается.
Поняла, что жутко не люблю слово empathy: в моей системе понятий ему нет соответствий.
Ладно, пофиг, пойду жрать. Не пылесосить же мне, в самом деле. Это ж я. Такие, как я, не пылесосят. Они жрут.