В предыдущих записях так и не написала про лужи крови по всему городу.
Ну действительно, куда этой новости угнаться за сломанным замочком или раскрытым виртуалом.

Болят пальцы. Не полностью, только в некоторых местах. И я их всё время щупаю и сжимаю, чтобы понять, в каких именно. От этого они, собственно, и болят, ага.

Решила бросить смотреть «Наруто». Ну правда же, всё равно ж до конца не доживу, что зря нервы-то трепать окружающим. У меня ведь и так остается достаточно вариантов. Чтобы трепать нервы окружающим, естественно.
...Если бы можно было просто однажды не проснуться — чисто оттого, что просыпаться незачем...

В общем-то в моей жизни есть только одна надежда, от которой я не хочу отказываться, потому что она означала бы крушение всего. Надежда, что без меня всем станет легче.
Что на следующий день после избавления от меня кто-то вдруг почувствует, что хочется смеяться, петь, сдувать пух с одуванчиков, делать ремонт. Чудовище сдохло, больше не надо его кормить, мыть, одевать. Чудовище сдохло, больше не надо его развлекать, успокаивать, водить на прогулки. Не надо слышать его голос, чувствовать его запах, видеть его лицо. Чудовище сдохло, оно не отберет больше пульт от телевизора, не припрется в аську, не надает невыполнимых обещаний, оно больше никогда не обидит и не обманет, чудовище сдохло, счастье-то какое, господи, радость-то какая, я дожил до этого дня, я свободен, оно сдохло, неужели оно и вправду сдохло?
Я не могу делать чужую жизнь светлей и легче тем, что я есть, я ведь все-таки зло, я никак не могу это изменить или исправить, и всё, что мне остается, — это верить, что однажды я сделаю чужую жизнь светлей и легче тем, что меня нет. Это уже чуть ли не единственное, что дает мне силы и дальше продолжать это всё: ведь чем хуже сейчас, со мной, чем дольше длится пытка, тем счастливее будет избавление. Я знаю, что это самообман, знаю, что всё сделанное мной неисправимо, что я оставляю за собой выжженную землю и сломанные жизни, что кое-кого из своих жертв я уже замучила до смерти, но не лишайте меня веры в то, что кто-то выживет, и увидит рассвет, и скажет: «Я счастлив. Чудовище сдохло».