Там на дайрях люди гоняют флэшмоб с признаниями в любви? Так вот, я тоже хочу признаться. Я люблю украинское консульство. Я обожаю шарагу, которая сначала целый день трамбует людей в душегубской очереди, потом берет с них денюжку и назначает дату следующего приезда, а потом — хорошо еще, что сразу с утречка, а не когда очередь дойдет, — объявляет, что правила изменились и теперь они принимают только инвалидов и ветеранов, а всем прочим — в сад в Кишинёв. Я люблю эту организацию и хочу материализовать эту любовь. В разных позах и разными способами, один другого извращённей.А пока мне остается только срывать зло на голубях. Эти закамуфлированные под железобетон серые твари категорически не хотят понять, что козырек над моим балконом существует не для того, чтобы они устраивали на нём дискотеки, свидания и прочее зоопорно, не для того, чтобы они вили на нём гнёзда, и даже не для того, чтобы потом их гребаные птенцы по ночам со скрежетом скатывались с этого козырька, пролетали мимо моего окна, напоследок бджамкнув о подоконник, и разбивались на хрен. Я не требую, чтобы они это понимали, — они, в конце концов, голуби, и этим всё сказано. Но нулевая способность к планированию меня угнетает. Сейчас эти очаровательные существа играют со мной в игру «Кому первому надоест болтаться в районе окна». Поскольку у меня есть и другие дела, помимо торчания на балконе со шваброй в руке, я, естественно, проигрываю. Но как, черт меня возьми, они собираются не только строить свое долбаное гнездо, но и носить туда жратву, если для того, чтобы принести одну веточку, им приходится либо полчаса кружить вокруг моего многострадального балкона, либо таки приземляться у меня на глазах с риском получить щёткой по башке? Я не говорю, что они там сдохнут с голоду, потом я перестану их шугать — но они-то этого не знают?Да, я сволочь. Но с моей стороны голубям никаких гарантий не было. Им от меня вообще ничего не было, кроме швабры. А город большой, и даже двор немаленький. А впрочем, с кем я спорю?