В связи с грядущим концом света скидываю в ЖЖ всякую хрень, которую не захотелось скидывать раньше. Надо же как-то демонстрировать свою низменную натуру, равнодушие к истинным ценностям и неуважение к стоящим перед человечеством проблемам.

Из жизни персонажей H/C
— Вставай, пора уже, а то спросят, что мы тут так долго копались.
— Сейчас…
— Эх… Ладно, пошли.
— Подожди… Я тебе хотел сказать…
— Да, слушаю.
— Ты… Не помогай мне так уж явно. Не защищай меня. А то все на тебя уже косо смотрят.
— Ерунда.
— Это не ерунда, парень. Свой человек среди врагов нужнее мне, чем еще один такой же, как я, изгой, который меня явно поддерживает. Можешь даже притворяться, что ты тоже надо мной издеваешься…
— Ты… Да ты…
— Что такое?
— Ты… Я тебя просто жалел, по-человечески, понимаешь? А ты… Действительно подонок! Уже начал строить какие-то злодейские планы?
— Какие пла…
— А ну марш вперед! Без разговоров! Чтоб я, честный человек, тебя, гадина, поддерживал!
— Чёрт побери…

— Эй! Подожди!
— Прости…
— Нет! Нет… Ты должен…Слушай! Я придумала! Просто делай что-нибудь!
— А?
— Делай что-нибудь, чтобы ощущать свое тело в этом мире! Хотя бы шевели пальцами! Вот так!
— Это глупо.
— Кому какое дело, глупо это или нет, речь идет о жизни и смерти… Ну давай же… Твои идиотские понятия… Подожди… Ты можешь просто дышать?
— Чего?
— Как люди. Сердца у тебя нет, я понимаю, но легкие-то есть.
— Какая чушь…
— Да делай уже, в конце концов, что тебе говорят!
— Проклятье…
— Ничего, привыкнешь.
— Как вы это делаете?
— Так и делаем.

— Да что ж такое… Да что ж такое деется… Гм… Как же это расстегивается… Да что ж такое дее…
— Не мацай, не твое…
— Твою мать! Разве можно так пугать человека?
— Хе-хе…
— Я в том смысле, что… Я испугался, что ты помер.
— Вот только врать не надо, а? Ты бы только обрадовался, если бы удалось от меня избавиться…
— Я тебе не врал! Я действительно испугался, и… Я не знаю, может, я и обрадовался бы, как ты говоришь… Но сейчас я тоже рад, что ты живой. Понимаешь?
— Да понимаю, понимаю, не гунди над ухом…
— Ладно, вставай …
— Подожди…
— Так тебе что, правда плохо? Ты не придуривался?
— Ну конечно, нет! С чего бы мне понадобилось придуриваться?
— А что… Что я должен делать?
— Подвези до города, а?
— Да не вопрос!

— Прости меня… Прости. Я не знала…
— Пожалуйста, убери свое лицо от моего колена.
— Ты простишь меня?
— Повторяю, убери свое лицо… и тем более руки… от моих ног. И тогда я тебя прощу, окей?
— Окей… Так ты меня прощаешь?
— Да, черт возьми.
— Я правда не знала, что это так… что это настолько…
— Я знаю, что ты… э-э… не знала.
— Чем просить прощения, лучше расскажи, как тебе удалось выкрутиться.
— Я… Я сказала им, что беременна.
— Что-о?
— А почему ты так реагируешь, милый?
— Пока он подбирает слова, мой тебе совет… Никогда не говори ему такого. Даже в шутку.
— Почему?
— Потому… Да не прячься за мной, щекотно же! И к тому же совершенно бесполезно…

— Ли-инда, это ты-ы?
— Я, я.
— Ты успела?..
— Успела, успела. Что с тобой? Чеб, алло, я здесь!
— Я не знаю… Кажется, я умираю, Линда… Только не знаю, отчего… Надеюсь, для людей это… не опасно… Потому что, если еще и ты…
— Ты скажи толком, что случилось?
— Не зна-аю… Я ничего не вижу… и совсем не могу дышать… и вообще…
— Так, тихо… Нет, но это же невозможно, но…
— Хорошо, что мы успели попрощаться, правда?
— Хотя что в этом невозможного? Немного воды, немного соли, немного адреналина… сплошная биология и никакого мошенства… Вытри сопли, Чебурашкер, от этого еще никто не умирал.
— Подожди… Это что… Я что… Я что, плачу, что ли?
— Угу.
— Не верю… Вы же постоянно это делаете. Не может быть, чтобы вам от этого… каждый раз было так хреново.
— Дурак ты, Чеб… Дурашка-Чебурашка… Нам не оттого хреново, что мы плачем… Мы плачем, оттого что нам хреново…
— Это что… Инклюзивное «мы»?
— Да пошел ты…

— И что?
— Вас в этом изображении ничего не заинтересовало?
— Что меня может интересовать в изображении пустой комнаты? Или даже камеры пыток? Ну да, вы мне угрожаете, я и так знаю, что вы мне угрожаете. Что дальше?
— Значит, по-вашему, это пустая комната?
— Она не пустая, в ней есть какие-то предметы.
— Неодушевленные предметы?
— Извините, я не одушевляю орудия пыток.
— А вы интересный человек.
— Я совершенно не интересный для вас человек. Я не понимаю, вы что, хотите, чтобы при виде какой-то ржавой дуры я пошел на сделку?
— Да-да, именно этого я и хочу…
— Ничего не могу сказать, кроме как «Я подумаю над этим».
— Кстати, сейчас вы ничего не слышали?
— Ничегошеньки. Знаете, я даже как-то переживать за вас начинаю: какие такие вещи вам мерещатся, что вы всё время пытаетесь мне это показать?

— Я сволочь. Я последняя сволочь…
— Не спорю.
— Мог бы и поспорить…
— Лениво…
— В следующий раз я убью его с первого раза! Клянусь! Клянусь, друг!
— Даже и друг? Уже?
— Ну… Ладно, с «другом» я переборщил. Но я клянусь не подвергать тебя лишнему… лишним…
— Пошли лучше перекусим, а?

— Будешь лезть куда не надо — получишь… по самому чувствительному месту!
— Э-э… По крыльям, что ли?
— Ладно, проехали…

— Я не мог вернуться раньше. Мне пришлось провести много лет в одном… очень неприятном месте. Если его можно так назвать.
— А «много» — это сколько?
— А кто тебя заставил? Они был сильнее тебя?
— «Много» — это «много». Много раз по сто лет. А заставить меня никто не заставил, ну что ты, кто может заставить меня идти туда, куда я не хочу идти…
— Значит, ты хотел в это неприятное место?
— Нет. Я хотел быть здесь. Но за то, что я побывал здесь, я должен был расплатиться.
— С кем? Чьим должником ты был?
— Ничьим. Мира. Вот смотри… Видишь этот камень? Он может только лежать. Ничего больше, это всё, что он умеет сам. Если столкнуть его с обрыва, он упадет. Он не сам решает упасть, просто мир так устроен — если камень ничто не держит, он падает. Человек сильнее камня, он может поднять камень или подбросить. Но он тоже может не всё. Не может, например, жить вечно. Мир так устроен: камни падают, огонь жжется, люди умирают, ну и всё такое прочее. Я сильнее человека. Но я всё равно иногда вынужден… подчиняться устройству мира.
— Не понимаю.
— Когда-нибудь поймешь, это, в общем-то, неважно.
— А что это было за неприятное место? Кто там жил?
— Никто, там никого, кроме меня, не было. Оно было само по себе неприятное.
— Как это?
— Ну, оно так устроено, что… Не знаю, как сказать.
— Это было больно?
— Да нет, там и болеть-то нечему… Но там было очень темно и очень холодно… И очень скучно, если честно. В общем, я рад, что наконец выбрался оттуда.
— И снова вернулся сюда?
— Да.
— И мир по-прежнему устроен так, что ты опять попадешь туда, когда здесь тебя убьют?
— Да.
— Но почему?
— А ты что-то имеешь против?

— Подержи этот кулек.
— Вообще-то у меня рука прострелена, и это только…
— Он легкий.
— Что?
— Он не тяжелый.
— Как же ты меня задолбала…
— Что?
— Ничего. Может, есть еще какие-нибудь языки, которые ты знала бы так же плохо, как английский? Мы могли бы как-нибудь разнообразить наше общение.
— А?
— Да ну тебя.
— Я сейчас дозвонюсь и мы пойдем.
— Ага, ага… Эй, что это?
— Что?
— Ты это слышишь? Что это?
— Что-то взорвалось… Не мешай…
— Я понимаю, что что-то взорвалось, я спрашиваю, что взорвалось.
— Откуда я могу знать? Это не мое дело.
— Сумасшедший дом.
— Что? Я не по-ни-ма-ю.
— Идиотка…
— О, я знаю это слово! А… о ком ты сейчас говорил?
— Нет, это невыносимо, еще немного, и я попрошу убить себя прямо сейчас.
— Че, правда?
— Нет!!!
— Это хорошо…

— Ты не должна была этого делать.
— Что?
— Для тебя лучше никогда меня не трогать.
— Даже чтобы тебя спасти?
— Я сам в состоянии себя спасти.
— Оно и видно… А что ты имеешь против того, чтобы я тебя трогала?
— Это опасно для тебя.
— Чем? Не смеши…
— Я могу убить тебя.
— За то, что я тебя трогаю?
— Да. Я убиваю всех, кто приближается ко мне. Чем ближе, тем меньше вероятность того, что я удержусь от уничтожения.
— Зачем? Это же… палево!
— Так же, как и позволять видеть меня вблизи.
— И до какого расстояния к тебе можно приближаться?
— Есть несколько величин, каждая из которых увеличивает степень опасности…
— К чёрту величины. На какое расстояние к тебе можно подойти без того, чтобы ты меня убил?
— Критическое расстояние - ноль.
— Чего-чего? Как можно приблизиться на расстояние меньше нуля? Что-то ничего приличного в голову не приходит, извини.
— Расстояние прикосновения. Не шевелись. Сейчас я держу тебя за руку. Расстояние между нами равно нулю. Это только касание, не создающее давления и не изменяющее форму моих пальцев. Но расстояние станет отрицательным, если ты шевельнешься или я чуть сожму руку, и мне придется продолжить ее сжимать, пока твоя кость не треснет.
— Отпусти меня, ладно?
— Как скажешь.
— Так вот, а теперь слушай меня. Ты долбаный тупой ублюдок! Я тут надрывалась, вытаскивая тебя из под этого гребаного шкафа, а ты начинаешь выпендриваться. Критическое расстояние какое-то придумал, критическое расстояние… «Твоя кость треснет»… Нет у тебя никакого критического расстояния, ты просто придурок! Да пошел ты, видеть тебя больше не хочу…

— Ох…
— Здравствуйте. Вы хозяин этой квартиры, да?
— А ты… вы… ты…
— Привет, разреши представить тебе моего нового друга… Его зовут…
— А он…
— Я сказал, нового друга!
— Ладно, ладно. Нового так нового. Привет. А… что это с вами стряслось?
— Небольшие проблемы с законом.
— Что, и там?
— В каком смысле?
— Не слушай его, он… не очень складно говорит.
— Придурок, что ли?
— Блин, ну от тебя я такого не ожидал!
— От кого из нас ты чего не ожидал?
— От… Ладно, я лучше… аптечку принесу, во!
— Аптечка — вещь хорошая… Но для нас бесполезная. Иди лучше сюда, помогать будешь.
— Вот я вляпался…
— А я предупреждал, что несчастье приношу…

— Вы кто?
— Ты не узнаешь меня?
— А кто ты такая, чтобы я тебя узнавал?
— Когда-то мы… были знакомы.
— И что? Я был знаком с людьми и поважнее тебя.
— Я знаю.
— Ты пришла за мной?
— Я пришла к тебе.
— Ты пришла за мной. Кто тебя подослал?
— Что?
— Кто из моих врагов подослал тебя?
— Меня никто не подослал. Я пришла сама.
— Ты и есть одна из моих врагов? Чушь.
— Это и правда чушь.
— Поэтому убирайся и не морочь мне голову.
— Ты меня совсем не помнишь?
— Я помню тебя. Уходи.

— А это еще зачем?
— Мне так спокойнее.
— Тебе же теперь тысячу лет в дрантье ходить.
— Это не страшно.
— Зря…
— Мне лучше знать…
— Вы так мило смотритесь.
— Ты это… Не ревнуй.
— Да что я, не понимаю что ли?
— Да… Эй, ты…
— А?
— Спасибо.
— Да ладно… В конце концов, это было весело.

— Между нами есть психологическая связь.
— Очень любопытно.
— Ничего любопытного, когда ему хреново, мне тоже хреново.
— О таких вещах надо предупреждать.
— Я не знал, что ему будет так хреново. Я думал, ему всё пофиг.
— Если бы ему всё было пофиг, наши действия не имели бы смысла, разве не так?
— Так, так, но я же говорю, я не думал, что это окажется настолько действенно.
— По крайней мере теперь мы знаем, что победили.
— К чёрту такую победу.
— Ты эгоист.
— Я эгоист потому, что мне его жалко? Ты понимаешь, о чём говоришь?
— Тебе жалко себя. Если бы между вами не было этой связи, ты бы только злорадствовал.
— Я не знаю. Я не знаю, что было бы. Я знаю, что ему плохо.
— Иди ко мне.
— Что?
— Иди сюда.

— Это ты… А где?..
— Привет!
— Ты… Спасибо…
— Спасибо, как говорится, не булькает.
— …В левом кармане штанов… пять изумрудов. Возьми.
— Э-э…
— А так вообще… продешевил ты. Моя благодарность стоит дороже.

— А парень умеет рисовать… Странно, как это он не нарисовал собственную тень, раз уж… Ох, чёрт!
— Куда вы?
— Послушай… Подожди. Я должен кое-что сказать тебе, я понял…
— Не надо. Мы уже наговорили друг другу достаточно пошлостей.