Прекрасная песня.
 Переход на латиницу был неимоверно мучителен и медленен. Четвертый класс был, что-ли? Исчезла прекрасная молдавская буква "Дж" - это "ж" с шляпкой от "й". Исчезли мягкие знаки. Исчезла разница между апострофом и тире - уже все можно писать через тире.

Но появились странные условия для произношения  "g" и "c" - читаемый звук зависит от соседних символов, и внедрение в эти условия довольно долгое.

Когда получили книги для пятого класса (советские ещё, заляпанные предыдущими поколениями), сразу взялся читать учебник по-французскому. Там текст оказался удивительно простым, написанный уже понятными латинскими значками :)

Читаю, значит, легко и ненапряжно, первый диалог:
- Коммент т'аппелесту?
- Жэ м'аппелле...

О, думаю, французский совсем не напряжный! Бум учить.

А потом выяснилось, что эти самые простые и понятне стоки надо читать как-то по странному и нелогичному условию:
- Комман т'апельтю?
- Жё м'аппэль...

В общем, поначалу было сложно.

Хотя тогда всё было сложно. И непонятно. Непонятно, например, почему война. Непонятно, почему пионеры уже не нужны (история с моим приемом была весьма авантюрной, всего через месяц пионерию отменили, многообещающий галстук стал ненужным). Непонятно, почему нет работы у взрослых. Непонятно, что с ценами стало. Все было странно.

И всего лишь недавно было это:


Это было - сильное, безусловное лето.

Это было - прорва свободного времени, которое как-то надо было занять.

Это было - в селах стандартные книжные магазины "Луминица", в которых всегда были маленькие детские книги.

В то время появился очередной том Волкова "Желтый туман", и книгу мне достали по какому-то странному стечению обстоятельств - по блату, на время, только почитать. Я читал ее буквально зубами, образы полностью владели моим сознанием, сказки не было - это была какая-то реальность, из которой не хотелось выходить, приходилось только вырываться. 

В общем, заляпал я несколько страниц вареньем, прямо на изображение железного рыцаря Тилли-Вилли, которым надо было управлять изнутри... Маме пришлось найти такую же книгу и купить заместо испорченной, чтобы вернуть владельцу (очень хороший принцип, один из основополагающих в моём дальнейшем мировоззрении). А испорченная книга автоматически стала моей. И ни фига она не была испорченной :)

В наше время во втором томе (там, где "Семь подземных королей") как-то обнаружил кучу точечных пометок шариковой ручкой на одном развороте. Через каждые два абзаца - точка.
 Прекрасно помню тот вечер. 87-й, кажется. Поздно ночью. 

Спать хочется неимоверно, но и отрываться от книги не хочется смертельно.

Мама заставляет пометить ручкой место, где остановился, и валить спать. Я отмечаю место, и ложусь, но сон не идет. И взрослые еще возятся на кухне. А раз так, то я открываю книгу, и продолжаю читать.

Мое преступление случайно раскрывается, я должен поставить новую пометку, и таки ложиться спать.

Ставлю, ложусь.

Через пять минут...

Ну, невозможно же! Руф Билан пробирается по лабиринту, и выходит к людям в остроконечных шапках со светильниками... Какой еще сон?!

На страницах аж семь пометок. Кажется, я был отшлепан, точно уже не помню. Упёртый был ребенок читатель.
От того времени только это и осталось - лето, минеральная вода, песня из радио.

- Кто это поет?
- Ион Алдя Теодорович.
- Это как? Это сколько человек?
- Это один человек.

Я в этот момент стоял у больших тисков, которые были установлены на металлическом столе под деревом, и занимался важным делом - крутил рычаг и с грохотом его "ронял" в паз. Сильный металлический звон, цель, результат, все отлично. Только непонятно, почему одного человека назвали именами трех людей сразу.