Жилин пошевелил коротким носом.

- Чую, - сказал он.

Юра тоже принюхался.

- Каша, что ли? - спросил он неуверенно.

- Нет, - сказал Жилин. - Зашалил недублированный фазоциклер. Ужасный шалун, этот недублированный фазоциклер. Чую, что сегодня его придется регулировать.

Юра с сомнением посмотрел на него. Это могло быть шуткой, а могло быть и правдой. Жилин обладал изумительным чутьем на неисправности.

Из душевой вышел Юрковский. Он величественно посмотрел на Жилина и еще более величественно на Юру.

- Э-э... - сказал он, - кадет и поручик. А кто сегодня дежурный на камбузе?

- Михаил Антонович, - сказал Юра застенчиво.

- Значит, опять овсяная каша, - величественно сказал Юрковский и прошел к себе в каюту.

[...]

- Иван, - сказал Быков, - недублированный фазоциклер теряет настройку. Займись.

- Я, Алексей Петрович, займусь им, - сказал Иван. - Последние рейсы я только им и занимаюсь. Надо либо менять схему, либо ставить дублер.

- Схему надо менять, Алешенька, - сказал Михаил Антонович. - Устарело это все - и фазоциклеры, и вертикальная развертка, и телетакторы... Вот я помню, мы ходили к Урану на "Хиусе-8"... в две тысячи первом...

- Не в две тысячи первом, а в девяносто девятом, - сказал Юрковский, не отрываясь от отчета. - Мемуарщик...

- А по-моему... - сказал Михаил Антонович и задумался.

- Не слушай ты его, Михаил, - сказал Быков. - Какое кому дело, когда это было? Главное - кто ходил. На чем ходил. Как ходил.
Написано в 1961 году братвой Стругацкими в эпохальном произведении "Стажеры", который я только что переслушал в чтении Виторгана, и таки не сумел сдержаться на известно каком моменте ближе к финалу...