Этот шматочек был написан для размышлизма про времена и лица, в который потом вместо него был вставлен идущий по улице Вася. Поскольку первый пример должен был быть в первом лице, то и написано оно в первом лице, и сейчас мне так же, как и тогда, лень переводить это всё в третье )

На третьей странице мне стало окончательно скучно. Как я ни пытался сконцентрироваться на борьбе древних князей с некрасивыми именами, мысли сами собой разбегались в самых неожиданных направлениях, никак не связанных с темой урока. То и дело я замечал, что пальцем вывожу на полях книги кривые линии, которые, будь они видимыми, складывались бы в человеческие фигурки, или просто сижу и смотрю в пространство, и вид у меня в это время, наверное, был самый что ни на есть идиотский. Я снова возвращался к чтению, радуясь, что Аюма не заметила моей рассеянности. Но долго так продолжаться не могло.
— Вот что, малыш, развивать твои учебные способности, конечно, дело благое, но сейчас я здесь не для этого, — сказала Аюма, отложив в сторону свою книжку. — Значит, так: либо мы подождем, пока ты будешь в состоянии заниматься серьезными делами по-серьезному, либо мы делаем из тебя дрессированную зверюшку, которая выучила один и тот же трюк и не понимает, зачем он нужен.
Я вообще-то человек не обидчивый — в том смысле, что на формулировки не обращаю внимания. Зверюшка так зверюшка, ничего страшного. Но вот смысл того, что она сказала, был для меня ужасен. Наверное, более ужасен, чем то, что она на самом деле имела в виду. И я долго думал, что ответить, потому что сказать мне было, в общем-то, нечего. Она была права.
— Может, я, конечно, не очень много понимаю, — выдавил я из себя в конце концов, — но если смотреть по тому, что я понимаю, то завершить теорию в сто раз важнее, чем сделать из меня серьезного человека.
— А сможешь ли ты ее завершить? — спросила она задумчиво, будто не ко мне обращалась, а сама с собой разговаривала. — Если для этого не хватит того самого одного трюка — хватит ли у тебя сил научиться другим, менее интересным и приятным?
— Для меня очень важна эта теория, — сказал я. Голос мой дрожал. Это было ужасно. Я был совсем не похож на серьезного человека в этот момент. — И мы не можем терять время. А если дело застопорится, я ведь всегда могу вернуться к... вот этому.
Я ткнул пальцем в книжку. Она с усмешкой проследила мой взгляд.
— С этим тоже нельзя терять время. Ты и так изуродован отсутствием нормального образования. Умение управлять своими мыслями важнее, чем их сила.
— Значит, надежды нет?...
Вдруг она засмеялась.
— Да есть она, есть, не беспокойся. Вот же унылое существо, слова тебе не скажи — тут же целую трагедию устроишь, хоть в театре показывай...