"Май Бритт с попугаями и Май Бритт без них - это два разных человека. Май Бритт с попугаями как-то даже трогательно радовалась жизни. Терпеливо, мурлыча под нос песенки, ждала мужа, обихаживала его,  когда Биргер приезжал на выходные с фабрики, сперва в Гётеборге, а после в Умео, растила детей, пекла пироги, копала картошку на огородике и наблюдала, как времена года берут в оборот огромное дерево перед домом, дуб, кстати говоря. Потом выросшие дети разъехались по большим городам строить жизни по собственному разумению, у Май Бритт прибавилось свободного времени, и она по многу раз на дню меняла в поилках воду, подсыпала попугаям корм и втыкала ломтики яблок (из своего сада) между прутьев клеток, всегда содержавшихся в образцовой чистоте - это само собой очевидно, но мы всё же лишний раз подчеркнём это. Беспопугайная Май Бритт стала склочницей. Жизнь раздражает её и в целом, и в частностях. Она сердита на шведское правосудие. Она не питает тёплых чувств к государству. И мечтает, чтобы "Скандинависк Энскильда Банкен" накрылся медным тазом. Наконец, она костерит концерн "Volvo Trucks", замолчавший выдающийся вклад Биргера в развитие автомобилестроения (в части грузовиков). И каждый вечер молится о том, чтобы владелец зоомагазина в Карлстаде, пресекающий любые её поползновения купить себе новых попугайчиков, поскользнулся на лестнице, упал и напоролся на поручень (желательно по самые гланды). К Богу, кстати говоря, у неё тоже много претензий. Но его она пока не списывает со счетов полностью. Оставляет ему игольное ушко. Потому как, кроме него, поговорить Май Бритт не с кем.  Кто спорит - относительно того, давнего прегрешения Май Бритт двух мнений быть не может. Конечно, она была не права. И сама прекрасно это понимает. Теперь уже понимает. И больше всего мечтает об одном: отмотать время назад и ничего такого не совершать. Но после смерти Биргера для неё как будто померк весь белый свет, и однажды, на одиннадцатом году образцового содержания попугайчиков, Май Бритт ясно поняла, что маленький бугорок на клюве совсем не нужен птицам, он даже мучает их. В недобрый день любому из нас может пригрезиться и не такое. Решив, что природа с попугаичьим носом просчиталась, Май Бритт состригла всем своим питомцам наросты на клювах большими педикюрными кусачками. Она сжимала попугая в кулаке, а второй рукой стригла. Безусловно, такое обращение с попугаями никому не должно сходить с рук. Но вместо того, чтобы предложить Май Бритт помощь специалиста и определить её в соответствующую группу психологической поддержки, государственная машина отдала её под суд, унизила, выставила посмешищем и лишила её права общаться с единственными живыми существами, которые её понимали, а ей были интересны."Эрленд Лу