Неимоверный кг/ам:
Тщета ремесла

Худлит в его нынешней форме – вымирающий ящер. Писатель больше не профессия. Не профессия – в смысле негодности как средства обеспечения существования. Нельзя быть просто писателем и жить с этого. Отдельные исключения из правила лишь подтверждают его, ибо все современные истории успешных писателей являются примерами удачного маркетинга, а не литературного успеха. А все отмеченное маркетингом мертво по определению, ибо маркетинг – способ продажи ненужного.
Взрослый человек (на аватарке), а выводы - как у подростка на уроке литературы.

Ящер вымирающий, мать его...

Вот что мне давно хотелось сказать по поводу книг: в эпоху неразвитого уровня грамотности большинство книг были сборниками информационного текста, либо религиозного, либо научного. Под научным подразумеваю запись всех легенд и преданий (основа литературы).

Изготовление книг было делом удивительно дорогостоящим. Сперва по камням долотом долбили (подолбите по камню черновик стихов...) Папирус, шкуры, камень, краски на стенах - всюду технологически возможна практически штучная запись. Дощечки с воском у римлян - это метод создания черновика, потом тексты переносились на более долгосрочный носитель.
Кстати, клинопись - наиболее разумный метод первобытной записи на камне.
Развиваться литература начала только в Средние века, после крестовых походов, когда усилилось стремление к образованию.

Собственно, та литература, которую мы сейчас подразумеваем, появилась только после 18-го века, и развивалась стремительно, с удешевлением способа тиражирования и самих носителей. И это круто.

Но потом был 20-ый век. В самом его начале развлекаться, как сегодня, было сложно. Радио нет. Кино нет. Газеты есть, но это сиюминутный товар. Остаются книги. Самый доступный массовый вид развлечения. Можно тиражировать, и тиражировали. Тоннами. Десятками тысяч экземпляров (миллионные тиражи в те времена были немыслимы; я удивился малым тиражам, когда изучал эпоху начала XX века).
Число изданий к 1901 году достигло 10 318, общий тираж - 56 331 тысяч экземпляров. Основными центрами книгоиздательского дела во второй половине XIX века оставались Петербург и Москва, за ними шли Киев, Одесса, Харьков.

Конец 80-х - начало 90-х годов были отмечены значитель-ным ростом типографского дела в России. В 1891 году в столице империи насчитывалось 149 типографий, в 1895 году - уже 185. Основную массу книг выпускали на книжный рынок страны крупнейшие универсальные издательства в главе с М.О. Вольфом, А.С. Сувориным, А.Ф. Марксом, И.Д. Сытиным.
С 1905-го по 1917-й гг - расцвет книгоиздательского дела как, собственно, free business. Вершина. Апогей.

Опа, работа писателя (с допущениями) реально приносит деньги. Если все удачно складывается, иногда и таланта не нужно - нужно поставлять товар рынку. Донцова - пример такого писателя.
Сравнил бы нынешнюю профессию "программирование" с тогдашней профессией "писатель"...
Но!

Большая часть выпускаемой литературы - страшнейший бутор, который до нас даже не дошел. Чтиво. Для развлечения.

Был феномен - выпускались здоровенные каталоги книг. Был такой феномен - человек читал каталоги с краткими аннотациями книг, а собственно книги - уже нет, ни времени не было, ни желания.
Книги тогда выпускали неразрезанными, у всех на столах лежали ножи для разрезания страниц (такие ножи нередко фигурируют в старых детективах, бо иногда это были реально режущие штуки).
Был феномен - целые библиотеки неразрезанных книг. Нередко такие "неразрезанные библиотеки" находились у людей, которые носили на цивильной одежде значок выпускника университета. Интеллигенты того времени считали ношение таких значков признаком скудоумия и показухи.

Были стоны и размышления на тему того, что когда-нибудь все потонут в общей массе неразрезанных, никому не нужных книг.

Саша Черный, к примеру, написал нечто подобное в 1910 году -
Книги Есть бездонный ящик мира – От Гомера вплоть до нас. Чтоб узнать хотя б Шекспира, Надо год для умных глаз. Как осилить этот ящик? Лишних книг он не хранит. Но ведь мы сейчас читаем всех, кто будет позабыт. Каждый день выходят книги: Драмы, повести, стихи – Напомаженные миги Из житейской чепухи. Урываем на одежде, расстаемся с табаком И любуемся на полке каждым новым корешком. Пыль грязнит пуды бумаги. Книги жмутся и растут. Вот они, антропофаги Человеческих минут! Заполняют коридоры, спальни, сени, чердаки, Подоконники, и стулья, и столы, и сундуки. Из двухсот нужна одна лишь – Перероешь, не найдешь, И на полки грузно свалишь Драгоценное и ложь. Мирно тлеющая каша фраз, заглавий и имен: Резонерство, смех и глупость, нудный случай, яркий стон. Ах, от чтенья сих консервов Горе нашим головам! Не хватает бедных нервов, И чутье трещит по швам. Переполненная память топит мысли в вихре слов... Даже критики устали разрубать пуды узлов. Всю читательскую лигу Опросите: кто сейчас Перечитывает книгу, Как когда-то... много раз? Перечтите, если сотни быстрой очереди ждут! Написали – значит, надо. Уважайте всякий труд! Можно ль в тысячном гареме Всех красавиц полюбить? Нет, нельзя. Зато со всеми Можно мило пошалить. Кто «Онегина» сегодня прочитает наизусть? Рукавишников торопит «том двадцатый». Смех и грусть! Кто меня за эти строки Митрофаном назовет, Понял соль их так глубоко, Как хотя бы... кашалот. Нам легко... Что будет дальше? Будут вместо городов Неразрезанного массой мокнуть штабели томов.
Или вот - 1908 год:
ИНТЕЛЛИГЕНТ Повернувшись спиной к обманувшей надежде И беспомощно свесив усталый язык, Не раздевшись, он спит в европейской одежде И храпит, как больной паровик. Истомила Идея бесплодьем интрижек, По углам паутина ленивой тоски, На полу вороха неразрезанных книжек И разбитых скрижалей куски.Все понятно?

Дальше был период, когда в России книгоиздание слегка загнулось по техническим причинам. В тридцатых начало возрождаться, вместе с экономикой.

Но во что оно превратилось?

В те времена (я мемуаров и статей Маршака и Чуковскаго когда-то начитался) было много непонятной литературы.

С одной стороны, масса "Наша Russia - яйца судьбы" на тему "взвейся да развейся пламень международной революции краснопролетарской!" (поэт Бездомный на эту тему отлично клеймит типичного поэта того времени Рюхина - шестая глава; еще феномен - в Массолите было дохера (слитно) писателей "по удостоверению", а не по труду и таланту). Деяния ихние до нас не дошли, и слава богу.

С другой стороны - классика мировой литературы, которую тиражировать, кагбэ, можно, но нафига, ибо написана в смутную капиталистическую эпоху, и содержит идеи, чуждые новым... А народ требует развлечений. Тем более, что все дети нового времени потихоньку грамотеют...

Появились книги-уроды типа "Макар-следопыт" и "Приключения капитана Врунгеля".
Да, когда я нашел старую книгу про капитана Врунгеля (офигенная удача), от которого фанател по винилу и мультфильму киевнаучфильма, довелось очень удивиться явному идиотизму происходящего. Создатели пластинки и мультфильма реально облагородили исходник, и "вытянули" его до высокого уровня.
Неимоверно качественное развлечение для своего времени.
Как-то попалась репринтная книжечка похождений очередного "Ната Пинкертона" по углам и закоулкам Китая времен его нагибания англичанами. Не мог оторваться, до того все лихо и закручено.

Но мне в тот момент было 12 лет.

Когда вырос и перечитал - испытал странное чувство гадливости. Буээээ!
Художественная книга - для развлечения, а не для "заставлять ум работать."

Есть только один критерий качественной литературы - ее постоянно интересно читать. Как именно все написано, какие технические и морфологические ухищрения используются писателем - до одного места. Или интересно, или нет. Отличная литература всегда интересна людям определенного уровня и возраста (это важно понимать).

Худлит непрерывно умирает только в глазах отдельных неудачников, у которых есть техника, но нет таланта. Они не понимают, какие выгоды и условия приносят новые технологии воспроизведения и тиражирования информации (речь о печати, а не о интернете вообще). Не видят себя в новых условиях.

Ну, так нахуй с пляжа! Освобождайте лежаки, уматывайте в тень!

Не умеешь зарабатывать писательством? Не суйся.

Уверен, что твое письмо кому-то важно? Или найди того, кому это важно, или иди нахуй (слитно).

Примером по еблу - agent-marge, современный писатель. Пишет она по поводу своего нового романа следующее:
Ох, роман мой, роман -- ненасытная утроба! Ребенок, которым надо каждый день заниматься. Раньше я, как кукушка, подкидывала своего птенца издателям, и ждала, что они выкормят его. А теперь сама воспитываю и вывожу в люди. Надеюсь, он все-таки вырастет большим и сильным.
Более старый роман автора ("Неопалимая") я категорически не принял (и идейно, и по стилю), и вряд ли приму новый "Белый Шанхай", поэтому читать его и не тянет. Но подход к делу, мать вашу, восхищает и мотивирует!

Кстати, в сети есть те тексты Маршака, которые я читал в толстой книге мемуаров - см. там "3. ЧИТАТЕЛЬ ИЗ КАЛГАСА":
Но вспомним наше собственное детство. Разве в 12-13 лет (1899-й год - для ориентира) мы не были такими же яростными и жадными читателями? Разве мы не собирали любовно из года в год все романы Купера, все повести Жюля Верна?

Да, конечно, и мы любили книжки, и, пожалуй, не меньше любили, чем нынешние ребята.

Я отлично помню своих сверстников, читавших и сидя, и лежа, и в постели, и на "империале" - на верхушке конки. На память о нашем отроческом чтении мы с тринадцатилетнего возраста носим очки.

Но много ли нас было?
Ответ: немного. Образованный класс. Буржуа, которые могли оплатить образование.
В этом смысле мы можем вернуться к исходному состоянию - образование, даже общее, может стать доступным только за деньги. Многое изменится.
Изменения всегда были сложными.
Первой печатной книгой, на которой указано имя Ивана Федорова (и помогавшего ему Петра Мстиславца), стал «Апостол», работа над которым велась, как указано в послесловии к нему, с 19 апреля 1563 по 1 марта 1564 года. Это — первая точно датированная русская книга. Издание это как в текстологическом, так и в полиграфическом смысле значительно превосходит предшествовавшие анонимные; предполагают, что и в обоих отношениях заслуга в этом принадлежит нашему первопечатнику.

Сразу после этого начались гонения на печатников со стороны переписчиков. После поджога, уничтожившего их мастерскую, Фёдоров со Мстиславцем вынуждены были бежать в Великое княжество Литовское.
Внимательно! Сожгли.
У Куприна есть рассказ про аналогичного упомянутому автору мудака - старого переписчика, который служил при царской канцелярии. Говорил, что вот раньше-то даааа, за ошибки при переписывании били батогами (нещадно), а теперь, мол, за ошибки никого не бьют, все печатают, старых писцов не ценят.

Куприн к этому персонажу относился душевно (судя по тексту), а я бы его нафиг послал, за нытье.

Кто не может изменить себя - требует, чтобы изменился мир.
Переписчики сожгли мастерскую Федорова. Почему сожгли? Потому, что могли. Нынешние переписчики не могут сжечь интернет, но и не могут понять, что им надо делать (думать надо, а думать о чем-то конкретном - больно; вот про отвлеченное типа "маркетинг - "это когда продают ненужное" - они думать мастаки) потому им остается только брюзжать.

Когда-то книга была главным носителем развлечения. Сегодня развлечений больше. Книга - просто один из их носителей.

Когда у меня не было ни компьютера, ни телевизора, я перечитал абсолютно всю домашнюю библиотеку, за исключением Достоевского (мерзкий язык, шо писец; его можно читать только в переводах). Нахватался много экспириенса по сравнению со сверстниками, которые из развлечений предпочитали более приземленные дела, да и около библиотек, как я, не сидели.

Не верю в то, что кто-то может целенаправленно искать библиотеки, если нет условий для чтения. Или у ребенка-человека есть условия для чтения, или нет. Или есть интерес, или нет. Или есть чем развлекаться, или нет.

Или у ребенка есть библиотека, или нет.

В библиотеке должны быть качественные книги, а не "полные собрания сочинений". Свою я недавно изрядно прошерстил, и всякий мусор вынес к мусорному баку.
Поставил аккуратно книги в отдельном от мусора месте корешкам вверх; их потом детвора разодрала по двору, и народ всякий позабирал с собой.
Для своего ребенка у меня все еще остается моя четко структурированная библиотека из бумажных книг. Будет ими пользоваться наравне с электронными, коих у меня тоже изрядно много.

Будет, если узнает, что чтение книг - развлекательное дело.