...точнее, примечания. Люблю читать с примечаниями. Когда делать больше не хрен.
Из жизни тридцать четвертого богатыря
В «Сказке о царе Салтане» тридцать три подопечных Черномора доводятся братьями царевне Лебеди. Ну, в общем, это логично. Она не совсем обычная девушка, они не совсем обычные парни. Но все-таки есть что-то странное в их подводном статусе.
Но если взглянуть в примечания, то выясняется, что, так сказать, в каноне (говоря о Пушкине, вообще — да простит меня этот мир! — очень часто хочется употреблять слово «канон») эти странные люди были братьями самого Гвидона. Во-первых, никакой царевны там не было вообще. Гвидон был сам шаман офигенно крутой чел. А во-вторых, подслушанная Салтаном девушка в сказке-основе вовсе не ограничивалась одним сыном-богатырем, а пообещала родить ему аж три десятка сыновей, и чтоб все были богатыри и ваще все из себя крутые. Понятно, почему царь так офигел и тут же поспешил жениться на такой супергерле. И свое обещание она, что любопытно, сдержала. Более того, Гвидон был уже, так сказать, сверх плана. И бочек в каноне было две. В одной царица с главным героем, в другой — остальные близняшки. Они-то и выходили потом на берег, где заново познакомились с братом и с мамой. Такое вот, товарищи, индийское кино эти сказки.

Как я попала в компанию к Кирен
В книге «Два капитана», помнится, была девушка Кира, называвшая себя Кирен, она еще потом, кажется, вышла замуж за Вальку, но это я, возможно, путаю. Так вот до этой Кирен сверстники докапывались, что она мало читает, в частности, она не читала «Дубровского», а она отбивалась от них, утвержая, что всё, что надо, вполне себе читала. Тогда ей задавали провокационный вопрос: «Почему Маша за Дубровского не вышла?». И бедная девушка, ожидая (как я это всегда понимала) от окружающих чуть большей подставы, чем та, на которую они были способны, — и, возможно, поставив на версию подвоха в том числе и потому, что она давала ей самой шанс угадать правильный ответ, — отвечала, что на самом деле, конечно же, Маша за Дубровского вышла. «А я читала, что вышла!» — да, именно так она и говорила.
А вот теперь и я могу сказать: «А я читала, что вышла». Патамушта то, что мы называем «Дубровский» — это только первая часть здоровенного романа, который так и остался недописанным. И по планам Маша за Дубровского таки выходила. Потом, туда попозже.
Впрочем, кончалось всё равно всё печально, но это полюбасу уже совсем другая история.
Но все-таки интересно, — как ни глупо выглядит эта версия — не читала ли Кирен примечания вместо книги? Это, конечно, не так трогательно, как мои построения насчет ожидания подвоха, но, тем не менее, вполне реалистично. А что Каверин имел в виду, я вряд ли когда-нибудь узнаю.

Смутное
Очень часто мне встречались в классической литературе моменты, которые казались охрененно неожиданными и оригинальными. Такими, что, опиши это кто-нибудь сейчас, он всё равно оказался бы новатором и уникумом.
И вот недавно я че-то подумала... А может, они вовсе и не были неожиданными и оригинальными тогда? Может, они, наоборот, попадались на каждом шагу и сейчас, наоборот, даже чуть-чуть устарели, потому что литература пошла по другому пути... И жизнь людей стала отражать хуже.
Но если подумать, она не перешла на другой путь, конечно, но свернула со старой линии. Теперешние произведения ощущаются как «правильные», по-своему, по-литературному, красивые — или, наоборот, нарочито некрасивые и неправильные. И многие вещи, в реальности случающиеся сплошь и рядом, в них не попадают — они недостаточно красивы, недостаточно уродливы, недостаточно «реалистичны»... Но в старых книгах, современным критериям уже не совсем удовлетворяющих, они были. Вроде как тогда было больше условностей и шаблонов, да? Допустим, да, хотя я сильно сомневаюсь, что я учила литературу в школе достаточно хорошо, чтобы понимать это адекватно, а не на уровне мифов. Но эти тогдашние красивости, исключая из рассмотрения много элементов реального мира, которые свободно чувствуют себя в современных книгах, тем не менее, бывало, пропускали в текст мелкие фишки, которые теперешними красивостями бессознательно отсекаются. Но мы не замечаем отсутствия плодов современных реалистических свобод — мы ими уже накушались, их дефицит в организме не так-то скоро ощущается. А вот что-то новое — то есть старое — потрясает...
Примеров приводить не буду. То, что я написала, и так выглядит достаточно глупо. Если я напишу подробнее, эта глупость перейдет из разряда впечатлений в разряд доказуемых фактов )