Я очень нудный и очень странный. Я надеюсь прожить еще сто лет.У меня было прекрасное детство. Именно тогда я впервые насладился шумом падающих капель дождя соприкасавшихся с листьями; познакомился со снегом — открывая рот я ловил падающие снежинки. Впервые попробовал мороженое. Я лизнул — и сразу же отстранился. Это было так вкусно, что я испугался!Самая большая встреча у меня произошла в детстве -встреча с морем. Отец посадил всю нашу семью в телегу, запряженную лошадью, и повез нас к морю. Это было Событие. Море не помещалось в глазах!Все, что я ем сейчас, даже самые изысканные блюда, — не так вкусны, как те, что я ел в детстве. И я никогда больше не ел таких инвольтини, которые готовила моя мама.Путь старого человека — это путь не к смерти, а к детству.В детстве мы бессмертны.Если бы у меня появилась вера в Бога-Я на ваших глазах отрубил бы себе руку. Я видел то утешение, которое получают верующие люди. Но такие большие слова как: «судьба», «вера» —это всего лишь тени для меня. Я прилагаю все силы, чтобы не бояться смерти.Однажды мы с Федерико Феллини сидели в машине, и я все говорил ему о своей боязни смерти. А он подумал и сказал: «Знаешь, Тонино, может быть, это будеттвоим самым большим путешествием?»Я всегда отношусь к властям с недоверием. К любым. Я придумал для себя название, когда меня спрашивают почему я не вступаю ни в какую партию, я отвечаю, что я — дзен-коммунист.В страшные моменты истории и жизни часто рождались лучшие творения. Последние великие русские поэты появились в стране с режимом и вопреки ему. Мандельштам, Ахматова и другие. Это странный парадокс. Когда я был в концлагере, там было очень страшно, но именно там, несмотря на ужас и смерть, я впервые начал писать стихи.Кино в кризисе. Раньше ходили в кино, потому что, помимо самогозрелища, это был ритуал: сидели все вместе в темноте, молодой человекслучайно дотрагивался дотрагивался до колена барышни... А сейчас то очарование отходит в прошлое, мне кажется. Мы заполонили свою голову образами. Они везде.Что касается отношений, то женщина и мужчина — они же прыгают все время. Везде позволен развод, и люди быстро женятся и быстро разводятся. Получается - в семье нет надобности?Я все думаю о том, человеку обещают, что наука доведёт длительность жизни к грани больше чем сто лет. Ни одна семья не может выдержать такого! Если пофантазировать, можно представить, что будет о в таком случае привычно будет услышать о человеке, который умер, что у него было пять жен, а у женщины шесть мужей и так далее. То есть в такой долгой жизни, может быть, семья будет трансформироваться? И, может быть, изменятся и качество отношений между мужчиной и женщиной. Будут найдены какие-то иные способы существования. Они станут ближе друг к другу, родственными душами?Сила не в мускулах мужчины, а в слабости женщины.Мужчина не знает, как выбраться из шторма. И никогда не знал.У меня есть два лучших друга. В Пеннабилли есть Джанни, который сделался глухим. Он абсолютный Дон Кихот, очень умный и полный нежных услуг, он ко всем очень внимателен. Он настаивает, чтобы я гулял каждое утро. Была традиция в праздник святого Джованни украшать двери всех женщин Пеннабилли цветами. Сейчас эту традицию соблюдает только Джанни. Он всю ночь колесит по горам и окрестностям, собирая ветви цветущих деревьев, и на следующее утро двери домов всех женщин городка украшены ими . А есть другой друг — Роберто Роверси. Он интеллектуал. Живет в Болонье, я ему звоню каждый вечер. Он великий поэт, как Хлебников в России — поэт для поэтов. Он очень беден, но всегда спокоен. Я его спрашиваю: «Как дела?» — «Превосходно!» — «Что ты ел?» — «Исключительно вкусно». И все это неправда. Он пишет предисловия ко всем моим книгам в Италии. Не было дня, чтобы мы не созванивались.Дом в Пеннабилли как-то расположился вокруг меня. В нем очень много окон, которые глядят на долину и на горы вдали. Когда человек стар, его основное путешествие — смотреть в окно на то, что его окружает.Что касается славы, то я делаю вид, что она мне не нравится.Мне приходилось обманывать. Например, придумать историю о съемках фильма о путешествии по Италии, чтобы Тарковского выпустили к нам. И я мог обмануть моего друга Марчелло Мастроянни. Он умирал, а я ему говорил: как ты хорошо выглядишь, намного лучше, ты непременно поправишься. Он так страдал, это было до слез больно видеть, но я врал ему. А он переводил на меня взгляд и говорил: «Баста, Тонино».Сейчас мне нравится, чтобы дома не было картин. Мне нравится плов. Мне нравятся женщины.Я люблю птичьи клетки. Первым подарком, который я сделал своей будущей жене, 35 лет назад, была клетка, купленная на птичьем рынке, очень маленькая. Время от времени писал кое-что, комкал листочки и бросал туда. Жена не знала итальянского, когда я уезжал, то сказал: открывай записки и учи по ним язык. Например, там была такая фраза: «Сегодня я хочу говорить тебе круглые слова». Но птиц я никогда не сажал в клетки.Я не люблю водить машину, для меня машины не существуют. Мне не нравится, как выглядит телевидение. Мне не нравится реклама.Я бы конечно хотел прожить жизнь еще раз. И в другой жизни я бы непременно хотел быть пианистом.Я не заметил, как стал пожилым. Мне всё ещё хочется изведывать новые тропы.Источник http://esquire.ru/wil/tonino-guerra
